Какие ассоциации возникают у вас в голове при одном лишь упоминании слова «Пьета»? В какой бы области знания не был зритель силен, подумает он, в сущности, об одном и том же. Христианская мораль, основанная на жертвенной любви, милости и всепрощении напрямую связана с этим словом. Тем не менее, фильм, обладающий названием с христианской подоплекой, но снятый под эгидой корейского режиссера, не может не вызывать чувства настороженности и даже некого ожидания фальши. Оправдано ли это?

Южнокорейский кинематограф, давно прославившийся на весь мир, как самый «жестокий» и «мстительный», в 2012 году пополнился еще одним признанным представителем – на экраны вышел фильм «Пьета» режиссера Ким Ки Дука, ставший впоследствии главным призером Венецианского кинофестиваля. Вдохновленный одноименным скульптурным изображением Микеланджело, являющим образ Марии, оплакивающей Христа, один из ведущих корейских кинотворцов нашего времени создал абсолютно противоположную библейской идее драму.

Образ матери и сына, связанных узами искренней любви друг к другу и верой в Бога, переворачивается с ног на голову. Мать вопреки морали и заповедям решается на жестокую месть за смерть сына. Оплакиваемый сын, жертва и мученик, вовсе напрямую не фигурирует в фильме. Ключевой фигурой становится, казалось бы, совершенно посторонний персонаж.

Тридцатилетний женоненавистник Ли Кан До живет в одиночестве и зарабатывает на жизнь, выбивая из должников деньги и делая их калеками. Режиссер выстраивает четкий образ героя, чья детская травма из-за бросившей его матери лишила возможности чувствовать и верить, и превратила из того, что называется «человек», в безэмоциональное инстинктивное животное. Инстинкт борьбы за выживание в жестоком мире человека облачается в маску денег, материальной выгоды, которая дороже самой жизни. Надежды на спасение героя изначально не существует: фильм лишь отсрочивает его смерть для создания типично корейского саспенса. Ким Ки Дук, который за всю свою карьеру лишь раз изменил себе, создав жизнеутверждающий и философский шедевр под названием «Весна, лето, осень, зима и снова весна», от начала и до конца выдерживает привычную эстетику. Здесь и детальные сцены насилия и убийств, и небольшой арсенал действующих лиц, и относительное напряженное «безмолвие» — в общем, все, что так характерно для азиатского кино в целом. А создав столь реалистичный портрет нищенствующих затхлых районов Сеула, облачив их в скверно темные цвета, способные вызвать лишь отвращение и апатию, режиссер и вовсе довел свою работу до идеала. До того идеала, что трогает самые тонкие струнки души зрителя, заставляя отворачиваться, ужасаться, плакать, закрывать глаза, и в результате переосмысливать, испытывать катарсис.

Читайте также:  Ричард Докинз интервью на русском об атеизме, правильной теологии и разговоре с богом

Но вернемся к действию кинокартины. Вполне естественно то, что  основная сюжетная канва выстраивается вокруг темы мести. Тот, кто причиняет боль другому и вмешивается в течение чужой жизни, должен расплатиться за свои поступки – это негласное правило действует для всех фильмов Ким Ки Дука. Детская травма, преследующая безжалостного коллектора, становится его ахиллесовой пятой. Обретя в новоиспеченной матери любовь и сострадание, и самое главное собственную живую душу, он вновь ее теряет – таково наказание тому, кто загубил десятки таких же грешных, но живых душ.

Сильная сторона фильма не только в том, что герой, с первого взгляда вызывавший однозначное чувство презрения, удивительным образом в финале вызывает чувство сострадания и прощения его поступков. Картина позволяет зрителю стать свидетелем личностной трансформации Ли, обретения им искренней душевной боли за те искалеченные судьбы, которые он добился за свое жалкое существование. Тем самым, самоубийство становится не трагическим завершением фильма. Напротив, это единственное спасение героя, выход из ловушки, которую он построил себе сам. Смерть – одновременно и расплата за совершенные деяния, и очищение, освобождение души.

Казалось бы, в фильме «Пьета» абсолютно потеряна связь с христианской религиозностью, так смело заявленной в названии фильма и символике образов. На первый взгляд, здесь нет ни жалости, ни прощения, а лишь следование принципу «зуб за зуб» первобытного общества. С другой стороны, никто иной как названная «мать» прощает убийцу ее сына: мы видим ее искреннюю жалость и привязанность. И ее прощение размыкает порочный круг мести и ненависти. Вот тут и возникает идея всепрощения, идея заповеди «возлюби врага своего как самого себя».

«Пьета» — это картина не просто о взаимоотношениях матери и сына, но о проблемах, которые происходят по причине пороков современного общества: бегство за деньгами, рушащее семьи, приводящее к самоубийствам, потери человечности. И режиссер разрушает эту мнимую ценность, обличая ее природу, ее истинные последствия.

 

comments powered by HyperComments